Марина Шаповалова (amenais) wrote,
Марина Шаповалова
amenais

Category:

Почему они избрали колядину. Эпилог

В тексте «Цветочного креста»:
1) нет никакой России 17 века – это «образ времени и места», а вернее – штамп «окружающая дикость»;
2) нет языка 17 века – есть волапюк, позволяющий ярко и аляповато живописать «дикость»;
3) нет христианства и православия – есть штамп «подавляющее сексуальную свободу мракобесие»;
4) нет секса – его заменяет маниакально-чрезмерное вываливание в текст анально-фекальной и прочей «утробной» лексики;
5) нет оригинальных образов – есть злодей-любовник, ханжа-лицемер-священник и девушка – чистая душа, остальные персонажи олицетворяют «невежественный и жестокий фон».

А что есть? И в чём новость явления?
Традиционный сюжет дамского гламурного романа о превосходных качествах  некой выдающийся женской души, загубленной патриархальным шовинизмом и мракобесием, написанный нетрадиционным для этого жанра языком.
Язык – окрошка из безграмотной стилизации «под старину» и обширной лексики «телесного низа». И то, и другое уже было, но – по отдельности. Графоманские «посконно-суконные» стилизации спародированы и осмеяны еще в начале 20 века. Лексика «низа» хорошо освоена за последние 20 лет целой толпой талантливых и бездарных авторов.
Дамским романам несть числа, но им (и хорошо написанным, и пошло-графоманским) принципиально чужда эстетика навязчивого обсасывания и обнюхивания промежности.

Но Колядина, как существо культурой не замутнённое, просто не знает ни о чём, что в русской литературе уже до нее прожевали и выплюнули. Она где-то эту позавчерашнюю органику случайно подобрала, употребила, а потом её прорвало. По-настоящему прорвало, как трубу – всем содержимым, которое скопилось внутри.
Отсюда – и весь «винегрет», и несомненная подлинность явленных чувств.

Если вдруг на ваших глазах корова заговорит человеческим языком и сообщит, что мммммухи её под хвостом изгрызли, и вымммммя болит – кто усомнится в подлинности выраженных переживаний?
А кто задумается о стилистике и грамматике месседжа? О его эстетической ценности?
Заговорившая корова – сама по себе выдающееся явление. В чём-то даже более интересное, чем «арзамасский ужас» Толстого. Правда – вне-литературное, а потому с Толстым по сути не сопоставимое, как рецепт ватрушек с миграцией тюленей.

В тексте из 95-ти тысяч слов – несколько тысяч ошибок, ляпов и нелепостей. Остальное – безвкусица, штампы и глупости. Но, по мнению букеровского жюри, эффект заговорившей коровы перечёркивает все «недостатки» её речи и тянет на «утверждение традиционной для русской литературы гуманистической системы ценностей».

Никто им, конечно, никаких взяток не давал. (Максимум, намекнуть могли – кто-нибудь из учуявших прибыльный запашок большого скандала – не более того.) Все, проголосовавшие за «Цветочный крест», предпочли «заговорившую корову» литературным текстам искренне, от души.

Может, поражённые чудом речеподобного мычания, они пришли к выводу, что литература с этого момента потеряла своё культурное значение?
Что ж, мысль не лишена оснований.

Литература как художественное творчество слишком дерзко-самоуверенна, слишком очевидно оторвана от бытовой реальности жизни – её образы создаются не только и не столько из непосредственного восприятия действительности, сколько из прежде созданных и усвоенных культурных компонентов. Последующие надстраиваются к прежним, опираются на них и развивают определённые ими тенденции – не всегда удачно, не всегда талантливо, часто уродливо и бестолково, иногда верно и прекрасно. Но до этих ли вычурных фасадов, когда рядом, у фундамента, хлынула кровь?

Не стоит ли предпочесть «завитушкам» многоярусного духовного опыта откровенные и безыскусные исповеди вокзальной проститутки, убийцы, жертвы домашнего насилия и т.п.?
Новизны в них – не меньше, чем в любой колядине. А как явления – они одного с колядиной порядка: их примитивное бессознательное вербализуется непосредственно из утробы, минуя ноосферу.

Что же, члены жюри именно такого мнения о сравнительной ценности литературы и колядины? Признав за ней первенство, они обсыпали свои головы пеплом сожженных собственных книг и рукописей?

Никоим образом.
Более того, непосредственно перед присуждением Буккера почти все члены жюри выступили подписантами (либо авторами) одного интересного письма.
Письмо адресовано президенту России, премьер-министру и другим лицам, наделенным властными полномочиями, и содержит настоятельную просьбу обратить внимание на проблемы редакции журнала «Новый мир», к которому почти все члены букеровского жюри имеют прямое отношение.

Редакции журнала еще недавно угрожало выселение из занимаемого помещения. Как предприятие не слишком прибыльное (в письме утверждается, что – некоммерческое), журнал не в состоянии оплачивать высокую аренду, а потому желает получить помощь от государства.
Желать-то такой помощи могут все, но на каком основании?

А на таком, поясняют они, что «журнал … – значимая часть культурного и литературного пространства». Оказывается, «исчезновение такого издания разрушит всю сложившуюся структуру литературно-журнальной России и нанесет невозместимый ущерб актуальному литературному процессу».

То есть, тому самому литературному процессу, который предполагает преемственность культурных элементов, знание истории языка и литературы, приобщённость к основным тенденциям развития русского слова и русской мысли?
Об этом литературном процессе пекутся подписанты?
И расхваливают чтиво, накарябанное малограмотной поклонницей «Секса в большом городе» и песен Жириновского?
Как одно с другим совместить?

А не нужно ничего совмещать.
Колядину они считают забавным казусом, не более.
А к литературному процессу относят только СЕБЯ!
Они же не с собой ее писанину сравнивали. Они предпочли галиматью Садулаеву и прочим, которых тоже не считают равными себе.

О себе они скромно заявляют, что даже перечень их имен – «сам по себе памятник культуры». Они – кладезь духовности, без которого всё загнётся. Закрытие их журнала, в котором они публикуют свои творения, «станет серьезной культурно-общественной утратой и повредит престижу страны за ее пределами ».

А не допущенные в их круг какие-то там номинанты премий с их точки зрения никакой ценности не представляют.
Этих можно заткнуть забавной колядиной – урону «самим себе памятникам» никакого.
Лишь бы шоу продолжалось, и помещение президент оплачивал.
А колядина - это так, для веселья.
Tags: Русский Букер, колядина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments